liudprando (liudprando) wrote,
liudprando
liudprando

Октябрь 1993 года в русской поэзии

20 лет назад в России случилась страшное - русских в очередной раз заставили убивать русских. Сегодня события 93-го, как и тогда пытаются очернить, говорят, что если бы не Ельцин нас всех ждала гражданская война и т.п. Сразу обозначу свою позицию. В 93-м году у русских забрали последний шанс создать свое государство, в СССР русским ничего не светило, в РФ тоже не светит. После расстрела Белого дома русских стали выгонять отовсюду. Это была отмашка сверху, разрешавшая убивать, насиловать, отнимать жилье, как на территории бывшего СССР, так и в РФ (Чечня, Тува и т.п.). Тысячи убитых и десятки тысяч лишившихся крова - вот истинные последствия расстрела Белого дома. Это наша национальная трагедия.

Защитники Белого дома
Либералов до сих пор трясет от этого фото. Вот как они комментируют его: "Самое жуткое - это толпа вот с такими лозунгами".

В первую очередь защитники Белого дома проиграли войну информационную, пятая колонна, запущенная в СМИ с началом перестройки, сделала свое дело. Если посмотреть выпуски новостей тех лет, методы информационной войны очень заметны.

Вот ведущая Светлана Сорокина зачитывает по бумажке заявление пресс-секретаря Ельцина Вячеслава Костикова: "Демократия в России получила суровый урок. Этот урок состоит в том, что демократия должна уметь защищаться, она должна иметь силы для защиты. Россия должна завершить очищение от скверны, в которую ее ввергли большевики в 1917 году. Она должна раз и навсегда освободиться от Советов".
Ничего не напоминает?

Или та же Сорокина зачитывает обращение какого-то лжеепископа Никона из Истинно-православной церкви: "Верующие нашей церкви в рядах сторонников президента Ельцина. Все мы горячо молимся о победе. Сила Божия да будет с президентом и верными ему воинскими подразделениями. Виновники кровопролития преданы анафеме".

Вот показывают "защитника" Белого дома, который говорит, что пошел на демонстрацию, потому что ему обещали дать денег на билет до дома.

Самое печальное, что до сих пор есть люди, которые верят в это вранье.

Вот выступает подонок Сванидзе, который говорит, что добро должно победить зло уже ночью, поскольку зло боится дневного света, и призывает президента как можно быстрее задавить этот путч.

Вот педераст Макаров рассказывает о швейцарских счетах Руцкого и о миллионах долларов Баранникова и т.п.

Были и проколы. Сорокина зачитала обращение президиума Верховного Совета Карелии, который призвал Ельцина остановить кровопролитие, вывести все вооруженные формирования Москвы и сесть за стол переговоров. Это обращение Сорокина зачитала затем, чтобы сказать, что "президиум ВС Карелии призывает оставить Москву во власти коммуно-фашистких банд". Но комментарий был менее убедителен, чем само обращение.
Родные с плакатами погибших
На плакатах, по всей видимости, те самые коммуно-фашисткие банды.

Репортаж BBC вообще потрясает своим цинизмом, сразу видно, что иностранные журналисты играют в одну кассу и получили инструкции, как нужно правильно освещать это событие: "Большинство людей поддерживает действия Бориса Ельцина. И показывают какого-то правозащитника, который показывает на Белый дом и говорит: "Вон они - виновники".

Подлец Ельцин уже 7 октября награждал расстрельщиков орденами, присвоил им звания "Героев России". Некоторым посмертно, но некоторые до сих пор процветают и щеголяют геройской звездочкой, полученной за расстрел соотечественников.
Николай Беляев
На фото "Герой России" Беляев Николай Александрович, начальник штаба 119-го гвардейского парашютно-десантного полка, принимавшего участие в расстреле Белого дома.

Однако, как бы ни извращали историю, в памяти народной она сохранилась совсем не такой, какой ее пытаются представить кремлевские лакировщики. После расстрела были написаны сотни стихотворений, песен, рассказов, повестей. Их авторы почти все - на стороне расстрелянных, мемуары ельцинской камарильи, написанные продажными журналистами не в счет.

Я попытался выбрать лучшие стихи, поскольку многое из написанного в литературном плане не выдерживает критики и в крайнем случае может рассматриваться как документ эпохи. Стихи взяты из открытых источников и из книги "Россия, помни!", изданной в 1998 году на пятилетие кровавых событий.

ЮРИЙ КУЗНЕЦОВ

* * *
Что мы делаем, добрые люди?
Неужели во имя любви
По своим из тяжелых орудий
Бьют свои... неужели свои?
Не спасает ни чох, ни молитва,
Тени ада полышут в Кремле.
Это снова небесная битва
Отразилась на русской земле.

ГОДОВЩИНА ОКТЯБРЬСКОГО РАССТРЕЛА 93-ГО ГОДА

Октябрь уж наступил...
А.С. Пушкин

С любовью к октябрю Россия увядает,
Она жива сегодня, завтра нет.
Зажги свечу и плачь! : Уж осень отряхает
Кровавые листы - их так любил поэт.
Народная слеза в осадок выпадет,
Народная тропа уходит на тот свет.

ВИКТОР ВЕРСТАКОВ

ГОСПОДАМ ОФИЦЕРАМ

Как служится вам, господа
в кокардах с орлами двуглавыми?
Не снится ли ночью Звезда,
сверкавшая отчею славою?

А этот трёхцветный флажок,
нашитый на западном кителе,
вам душу ещё не прожёг,
октябрьских событий воители?

Ах, вы вне политики, ах,
вы не за буржуев и прочее...
Но кровь, господа, на штыках
на ваших осталась — рабочая.

И вас награждают не зря
крестами на грудь и на кладбище
кремлёвские ваши друзья,
нерусские ваши товарищи.

Но вам не дадут за труды,
какого б вы ни были звания,
ни ордена Красной Звезды,
ни ордена Красного Знамени.

НИКОЛАЙ ТРЯПКИН

***
Дорогая моя столица!
Золотая моя! Привет!
Я хотел бы днесь удавиться,
Да верёвок в продаже нет.

Подыщи-ка такого мэра
И поставь себе во главу,
Чтобы даже слепца Гомера
Ты могла б держать на плаву.

А такого, как я, витию
Можно так – не избыв рубля...
Отобрали у нас Россию,
Отобрали у нас тебя.

И завыл я про щи и кашу,
И про душу свою завыл.
За кромешную прелесть нашу
Я такой стыдобы вкусил...

И теперь мы – ни псы, ни кмети, –
Запропали среди репья.
Потеряли мы всё на свете,
Потеряли самих себя.

Не заморская тля-паскуда
Прямо в душу мою впилась,
А из жил моих, вот отсюда,
Эта гибель моя взялась.

Из кровей же моих, из блуда
Возникаю, угрём плыву,
И захрюкал Горбач-иуда
В золотом Вавилонском рву...

Ах, ты матерь моя столица!
Дорогая моя! Прости!
Хорошо б теперь возгордиться
И за предков на смерть пойти.

Разомкнём же из праха выю –
И воступим под сень копья...
Отобрали у нас Россию,
Отобрали у нас тебя.
1993

***
Права человека! Права человека!
Они начинаются прямо с генсека,
А слово генсека – живительней млека,
Поскольку заложено в кущах «Артека»,
Поскольку цветёт за кострами «Артека».
Тут всё называется совестью века:
Особая спичка! Особая птичка!
Святая кастрюля! Святая чумичка!

Тут всё – лучезарно, и всё – планетарно,
И всё, как теперь говорят, – элитарно.
И тётенька Эмма – не тётка Улита,
Что вечно не знает про слово «элита»,
Что вечно не знает про слово «илоты»:
Всё это – слова для особой работы.

И ты повторяешь: «Права человека!»
А сам припадаешь к подножью генсека.
И пусть ты в пыли перед Робертом Фростом,
А с пыли встаёшь непременно прохвостом.
И, в кучу сбивая жрецов и артистов,
Свистишь у Пожарского: «Бей коммунистов!»,
Кричишь на Арбате: «Ах, подлые змии!»
И топишь в крови половину России,
Из гаубиц лупишь по «Белому дому»...
И смотришь, как бог, по случаю такому...

Права человека! Права человека!
Гнуснейшая песня двадцатого века.
1994


ТАТЬЯНА ГЛУШКОВА

ГОРИТ ДОМ СОВЕТОВ

Дождь отказался лить — смывать следы,
и снег помедлил — падать простодушно.
И солнце ясным глазом с высоты
глядело на расстрел... И было душно

в тот день осенний: сладковатый чад
клубился ввысь... Какой листвы сожженье?
О снегопад, — как милосердный брат,
приди на поле этого сражения!

Глазам невмочь! Нет мочи — обонять
паленый запах человечьей жертвы;
тысячелетье было не слыхать
такого духа — как восстал из мертвых

Христос... И это капище в Москве
во имя... Да не будет он помянут!..
Чернеют хлопья сажи на траве:
чей взор они, липучие, обманут?

То Ирод из Кремля справляет пир.
Кошерное несут ему жаркое.
Стекает по кистям беспалым жир.
Кровь, как вино,
течет, течет рекою...
8 ноября 93

ИВАН БЕЛОКРЫЛОВ

Москва, ты спишь? Мне ночью этой
Ни сна, ни дрёмы, только – боль.
Твоя река, сливаясь с Летой,
Сквозь русскую течёт юдоль,
Где люди тянут шеи птичьи,
Чтоб видеть, так ли уж велик
Заокеанского величья
Спокойный полупроводник;
Где нам дано слепое право
Во дни смятений и разрух,
Шагая влево, думать вправо
И не любить державный дух.
Победа – миф, здесь нет победы.
Москва, безумная Москва,
В кровавые минуты бреда
Какие шепчешь ты слова?
Что новым лениным и кобам
Ты говоришь, глотая дым,
Когда проносят гроб за гробом
По серым улицам твоим?..
А тот, в Кремле, он славный малый,
Ни тени страха на челе,
И лишь кулак его трёхпалый
Дрожит на праздничном столе.
Октябрь, 1993

ИГОРЬ ЖДАНОВ


04.10.1993
1.
Бродили, считали трупы,
Совали гильзы в карман.
Всё было жутко и тупо,
Вонючий синел туман.
Кого-то вели куда-то,
Охранник его шмонал,
А кто-то из автомата
По крышам ещё шмалял.
И камеры стрекотали,
Как будто здесь шло кино,
И танки стрелять устали,
Круша за окном окно.
Какие-то люди пили
Бесплатный голландский спирт,
И парня ногами били,
А он уже был убит…
«Вам дурно?» – меня спросили,
И я отвечал с трудом:
«Не первый позор России –
Расстрелянный Белый дом».
2.
Похожий на районного пижона,
Тая в глазах смятение и страх,
Опившийся, опухший, оглушённый,
Забывший свой обком и свой ГУЛАГ,
В том августе, больном и безобразном,
Услужливо подсаженный на танк,
В бессилье полупьяном, полупраздном,
Заранее согласный – «так на так»,
Привыкший разрушать и ненавидеть,
Всех предавать,
Всё предавать огню,
Предвидел ли?
Да где ему предвидеть
И Белый дом, и грозную Чечню.
Москва

АЛЕКСАНДР БОБРОВ

ИНЕЙ
С кровью рожден и кончается век.
Страшною силой Россия ведома.
Сыплет внезапный сентябрьский снег
На баррикады у "Белого Дома".

Нет еще стонов и скрюченных тел.
Есть только дикая схватка без правил.
Кровью окраситься снег не хотел,
Отшелестел
и под вечер
растаял.

Дальше - позор, бабье лето, конец
Без оправданья и без аллилуйи.
Падает русский безусый юнец,
Подло попав под российские пули.

Ими расстреляно ныне во мне
Все, что хранило и было святыней.
А по стране
на стерне
и броне -
Иней.


АНАТОЛИЙ ЛУКЬЯНОВ

***
Их было двадцать восемь
На давнем рубеже,
На снеговом откосе,
На роковой меже,
Где позади столица,
И нет пути назад,
Где танков вереница
Грохочет на солдат.
И тот рывок навстречу,
Бросок в последний бой
Страною был отмечен
Геройскою звездой.
Но вот промчались строем
Полвека с той войны.
И двадцать шесть "героев"
Теперь награждены,
Те, кто прямой наводкой
С позиций за мостом
Холоднокровно, четко
Долбили Белый Дом,
Крушили депутатов -
Посланцев всей страны –
Омоновцы - солдаты,
Не знавшие войны.
Живут сии "герои",
Отмеченные злом,
Что над моей страною
Глумится день за днем,
Не дети и не братья
Тех, кто упал в снегах,
Лежит печать проклятья
На черных их делах.
Народ не переносит
Поруганную честь.
В бессмертье - двадцать восемь.
В бесславье - двадцать шесть.
6 декабря 1993

С. СНЕГИРЕВ

ПРО ОМОН
Это кто там в черных касках,
При щитах, в защитных масках,
Выдыхая винным духом,
Бьют втроем одну старуху?

Это он, это он -
Пьяный еринский ОМОН.

Кто с дебильными мозгами
Бьет лежачего ногами
И, отбив ему печенку,
Волочит в подвал девчонку?

Это он, это он -
Подлый еринский ОМОН.

Кто с дубинкой, с пистолетом,
Грудь прикрыв бронежилетом,
Не боится никого,
Лишь втроем на одного?

Это он, это он -
"Храбрый" еринский ОМОН.

Ну а кто в Первопрестольной,
Получив отпор достойный,
Удирает без оглядки,
Только лишь сверкают пятки?

Это он, это он -
"Стойкий" еринский ОМОН.

Кто, безбожно лаясь матом,
Угрожая автоматом,
Грабит, вынырнув из леса,
Пассажиров "Мерседеса"?

Что ж, бывает, это он -
Тот же еринский ОМОН.

Если ты подонок, скажем,
Или вор с тюремным стажем,
То в ОМОН вербуйся смело
Для защиты беспредела.

Только знай: и на ОМОН
Все ж найдется угомон!

Сдрючат с вас жилеты, каски,
С лиц поганых стянут маски,
И усиленный конвой
Сквозь пургу и волчий вой
Поведет дорогой предков
В те края, где небо в клетку.

Прочитано на Расстрельной стене в марте 1995.

P.S. Буду дополнять пост потихонечку

ГЕННАДИЙ КАСМЫНИН

ПОДСОЛНУХ

Мальчишка, чуть из колыбели,
У папки просит: “Сделай меч...”
И дышит запахом шинели
С его разжалованных плеч.

На глине, супеси, подзолах
Не быстро вырос паренек:
Среди подсолнухов — подсолнух,
Для деда с бабкой — огонек.

Когда в стране вскипели споры
И разъярились голоса,
Он защитил свои просторы,
Свои деревни и леса.

Упал, простреленный навылет,
На Красной Пресне в октябре,
И по нему рябина выльет
Всю кровь, все слезы на заре.

Над поминальною закуской
Не произносим слово “Месть!”...
Таким он был, обычным русским.
Не плачьте, русские,
Мы — есть!

ЕВГЕНИЙ КУРДАКОВ

* * *
Вечный октябрь над усталой страной...
Боже, на что свои силы растратили,
Маялись ямбом и каялись дактилем
Перед глухой неминучей бедой.

Вот и опять чресполосая мгла
Рваным трехцветьем взметнулась воочию,
Мерзкая, как пулеметная очередь,
Мёртво стучащая из-за угла.

Так обживай же подполье свое
В русской привычной своей бессловесности,
Пережидая, пока на поверхности
Не отжирует родное жульё...

Окна пылают и стены горят...
Боже, зачем это, что они, спятили?..
Дактилем, дактилем, дактилем, дактилем
Бьют пулеметы – и музы молчат.


Tags: октябрь 1993 года, память, русская поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments